В 2014 году и дальше вот тринадцатый-четырнадцатый год Украина начинает, собственно говоря, ломать это, штормить и прочее.

К этому моменту оказывается, что никакой пятой колонны на Украине не создано. Не создано сильных, э, так сказать, прорусских объединений, не бумажных. Нет, никогда там, я не знаю, да, там что-то делалось, даже деньги осягнувались не только в Крыму, но на та на каких условиях, я знаю, просто это участников. То есть когда там из Москвы шли там в какие-то суммы, то соответственно куму (Медведчуку), так называемому 40 то есть 40% в Москву там вернуть назад некоторым нечистоплотным дельцам половину. Ну вот на 10% работает дальше.

И что в итоге получилось? Украину мы потеряли.

Вот в те 1930 годы немцы, как вы помните, они очень хорошо воспользовались эпохой хаоса, ослабления, в том числе Британской империи. Британская империя ничем командовать в тридцатые годы не могла.

Давайте отбросим прочь этот бред о том, что она приказала и, там, Чехословакия сдалась или Австрия сдалась тогда Германия. Да ничего она не приказывала.

Изучение исторических фактов показывает, как немцы сами взяли ту же Австрию, например, или те же Судеты или ту же Мебельскую область, 1938-тридцатые годы. Они туже Австрию, судеты и Мельский край, вот тогда входивший в состав Литвы, помните. Они пронизали своими организациями боевитыми, под видами там спортивных обществ, так сказать, каких-то общественных объединений, культурных. Но все они имели оружие, защиту Германии, вот инструкторов средства имели. Вот, собственно говоря, они были филиалами тогда СС.

Это, конечно, вражеская нам, вражебная нам чёрная цивилизация, но тем не менее, если сторонников немецкого единства в соединении, например, южных немцев Австрии с Германией арестовывали австрийские власти, то Германия начинала сильную экономическую войну, санкции не допущение на свой рынок и вынуждала отпускать таких активистов. В результате немцы, как вы помните, без единого выстрела сначала занимают Австрию, присоединяют, вот, не получая никаких аналогов Донецкого, Волчанского, Бахмута. Потом они присоединяют Судеты, ну, в данном случае же англичане просто поддаются. Ну, давайте отдадим им судет, отдаём Чехословакию немцам, умиротворим Берлин.

Ну, Берлин, конечно, съел, но умиротворяться не собрался.

Вот Сталин в те же годы, пользуясь, так сказать, хаосом, хаосом вообще в мире, он возвращает то, о чём берёт, то, что о чём мечитала ещё Российская империя, это западную Белоруссию и, да, простите, западную Украину, которая была там в составе Австро-Венгрии. Возвращает западную Белоруссию, возвращает Прибалтику, Бабисарабию и прочее. Тоже, в общем, без всяких разрушений очень быстро.

Российская Федерация к моменту начала вот этого второго Майдана на Украине эти шансы упустила. У неё ничего не оказалось практически. Вот она занималась олимпиадой. Помните, было главное внимание на что там мы в Сочи какие-то медальки выиграем, а Украину получились, получилось упустили.

Но тогда на Украине происходит переворот. Поднимается, да, ну, происходит крш, помните? Ну, неожиданно поднимается и Одесса, и Донбасс, и Харьков. Вот люди ждут, что называется, помощи от матушки России, прочее, прочее.

В этот момент открывается великий шанс покончить совсем быстро, без войны, ввести туда войска, вот, и избежать вот этой вот четырёхлетней бойни, огромных затрат, взять всё в целости и сохранности.

Я знаю от участников Русской Весны, что многие тогда, вот, после того, как упал в феврале власть Януковича и выцарилась та самая Киевская хунта, там Тимошенко, вот самые Турчинов, а Тегнебок там ещё кто-то был, помните? Даже в ВСУ были колебания. Вот если мы тогда вошли, половина ВСУ перешло бы в нашу сторону. А многие власти городов на юго-востоке Украины говорили: "Ну дайте нам взяточку, мы вам откроем" ворота, что называется.

Но российское части Российской Федерации этого не сделало, упустив гигантский исторический шанс. Да, было бы, конечно, как не как в Австрии, вот, но что-то очень похожее, как вы понимаете. Вот тогда можно было, собственно, это провернуть. Вот.

• И у нас получалось, так сказать, мы прирастали Новороссией.
• Мы отрезали полностью Киев от Чёрного моря, проводили парад Победы в Одессе. Вот.
• Разблокировали Приднестровье.

Этого сделано не было, как вы помните. Вот.

То есть, до прихода Трампа мы на могли начать строить, свою, как говорится, воссоздать, это уже не ссср, это скорее новое имперское образование, но тем не менее.

• Увеличивая свой внутренний рынок,
• соединяя промышленный потенциал Российской Федерации с немалым промышленностью,
• сохранившейся на, так сказать, юго-востоке бывшей УССР, вот, собственно,
• соединяясь с очень, кстати, неплохо развитым Приднестроем, там тоже промышленность многоя сохранилась.

Вот, собственно говоря, создавая вот эту новую державу.

Но этот шанс оказывается упущенным.

Мы сейчас увязы в этой страшной войне. Пусть даже будет перемирие. Потери мы уже огромные понесли. А Принестрое осталось и Одесса осталась вне наших пределов.

Вот и Приднестровье. Вот сейчас, когда я записываю эту передачу, Кишинёв запустил процесс выхода из сотружества независимых государств СНГ.

Вот такое было по итогам развала Союза. Ельцин, Кравчук, Шуркевич, суд для СНГ — Сотрудство Независимых Государств.

Что зачем это делается? Так сказать правящими кругами Молдавии. Ну понятно, они следующим шагом они схарчат Приднестровскую Молдавскую республику. Последний русский оплот на Днестре. Вот помочь мы никак не можем. От Российской Федерации отрезаны от них из-за этой несчастной войны, которые не в четырнадцатом году без войны могли бы, так сказать, всё это взять, не в 2022 году, когда можно было, как говорится, покончить с центрами, принять решение — обезглавить противника и привести блиц. Этого не сделано.

Ну вот и Приднестровье идёт. А, наверное, следующим шагом после выхода из СНГ решения Приднестровской проблемы вполне возможно, что Молдавия, Молдова, как нынче говорят, окажется снова в составе Румунии. Вот и Румыния может на этом выиграть.

И что может сделать Российская Федерация? Да ничего.

Вот и так упустили шанс на индустриализацию, развитие страны, на интеграцию с Белоруссии до войны. Потом потеряли Украину, потому что ей не занимались точно, так сказать, плотно, по-настоящему. Не осваивали деньги, а заниматься надо было. И этот шанс упустили. Упустили шанс на бескровное, быстрое решение проблемы в четырнадцатом году.

Потом долго муружили ДНР, ЛНР, не принимали в их состав, в Великом Минске эти соглашения, вместо того, чтобы решать проблему.

Вот вместо того, чтобы решать проблему, ушли, отвлеклись на Сирию, которая в итоге вгрохали туда 40 млрд долларов, перечёте и потеряли. Вот, вгрохали огромные деньги, 25 млрд Венесуэлы, которые не могли защитить в любом случае вот этот прогнивший ложно-социалистический режим из того, чтобы опять-таки заниматься интеграцией Белоруссии, заниматься Украиной, Новороссией. Вот.

Ну и пришли в итоге, так сказать, к 2022 году, когда вошли просто на авось, не подготовив победоносного блицкрига, не заготовив воздушно-наступательной операции парализующей. Вот, в надежде на то, что просто войдём, а там все испугаются, поднимут ручкой и побегут.

Мы предупреждали, что такого не будет. В январе у нас в 2022 года был Игорь Стрелков. Вот мы тогда с ним говорили, что никакой лёгкой прогулки не получится. Вот мы оказались правыми.

В результате, упустив, не сделав всё вот, как говорится, предыдущее, что полагалось сделать, мы оказались в, так сказать, вовлечены в четырёхлетнюю страшную, изнурительную войну, в результате которой лишили своих валютных резервов в размере одного годового бюджета. Они нажм не вернутся. Они потеряны для промышленного развития страны. Их тогда-то надо было тратить на развития промышленности, а не сорить, и в результате подарив нашим противникам.

Вот понеся гигантские, гигантский экономическую ущерб, не только человеческие жертвы, но сколько средств сожгла эта война, попав, собственно говоря, в опасную зависимость теперь от США. Мы теперь ждём их инвестиции в Сибири в Арктику. Сами тоже не можем. Вот, средства сгорели. Вот.

И что? Что нам остаётся-то, чёрт возьми? Это выигрыш? Вот как мы сможем строить империю вот в этом мире новых тридцатых? Получается, что наш бомонт своими руками просто уничтожил все наши шансы в этом новом мире в силу своей недальновидности, близорукости, ограниченности, алчности, непоследовательности, в силу своего неумения нарисовать конечную цель движения, какую-то программу будущего и его достигать.

Вот у Трампа эта программа и есть: сделать Америку снова великой империей, её реиндустриализовать, приобрести новые земли.

А тут-то что? А тут ничего получается.

И в общем, мы попадаем в достаточно сложное положение. Мы, получается, кстати говоря, в этом новом мире пока выглядим, как добыча, которую, в общем-то, использовали. Вот и будет о ней обогащаться за её счёт расти.

Нас с европейского рынка газа в результате войны-то выставили.

А если бы в 2014 году, так сказать, вы вошли бы в Донбасс, высадились в Одессе, отрезали бы вот Новорусию, в наши руки попадала треть имеющейся газотранспортной системы Украины и Приднестровья, соответственно, оказывалось бы в нашем составе с её, собственно говоря, тоже газовой экспортной инфраструктурой мы могли бы остаться. Вот.

Да, соответственно, нас же там рванули Северные потоки и прочее, прочее. Ну, даже если вы рванули, всё равно вот это южное направление оказывалось в наших руках. И строить-то ничего не надо было. Достраивать только, может быть. Но этот шанс был упущен, правда.

Вот и мы остались без богатого европейского рынка газа. А переориентироваться на Китай, но Китай не берёт по такой цене. Он из нас, понимаете, верёвочки вьёт. Вот ещё носом крутит. Нам столько газа не нужно. А и вообще поставляйте нам по внутрироссийским ценам. Вот.

То есть в данном случае мы вчастую, что называется, проиграли. В данном случае это никак нельзя назвать победой.

Ну и что нам ещё остаётся? Вот поскольку вот те земли юго-востока, той самой Новоросии, мы не взяли целости и сохранности, они нам достались в виде вот такого кошмарного пояса руин, разрушений, гуманитарной катастрофы. Всё это придётся отстраивать за очень громадные деньги. Там затраты будут сопоставимы, вот, с теми, что были в Советском Союзе для ликвидации разрухи после Великой Отечественной, чтобы ликвидировать те разрушения, которые несли немцы. Вот.

То есть опять же ресурсы пойдут не на новейшие там роботы, на нероботизированные фабрики, не на не на новейшую инфраструктуру, не на мост через Лену. Придётся вкладывать туда. И вы сами понимаете, что какие напряжения, какие, так сказать, противоречия это будет вызывать. Вот. Ну что ж, в данном случае винить остаётся только самих себя.

У Трампа таких проблем не будет. Он у него всё достаётся, в общем-то, действительно в лучшем виде. Вот в Гренландия, что называется, не разрушено. А здесь здесь совершенно иная ситуация.

И опять-таки винить каких-то там Ротшильдов и прочего не приходится или M6. В данном случае всё было сделано в силу, так сказать, недавно, ограниченности, нерешительности. Тут уж пенять приходится нашему Бомонду на самого себя.

В общем, друзья мои, получается такое, что в новые тридцатые вот мы вступаем в очень в очень подорванном, опустошённом состоянии. Вот. Потому что 4 года вот этой войны, ну, никак не прокрутишь обратно.

Жертвы, разрушения уже, как говорится, тоже не избежать не от машины времени, не исправить этой ошибки. И нам потребуется, наверное, неимоверные усилия. Вот, чтобы в этом мире новых хищников, новых империй уцелеть, чтобы нас не разодрали.

Сумеем ли мы преодолеть тот системный кризис, вот который неизбежно наступит после войны? А я подчёркиваю, война идёт к концу, к перемирию или к заморозке.

Наше положение. У нас в тылу развивается очень-очень опасный, сильный экономический кризис. Вот это вот, собственно говори, от решения этого вопроса будет зависеть судьба каждого из нас на пиру победителей вот, так сказать, вот этого нового мира, новых империй, нового передела нашего земного шарика, мы пока что называется остаёмся в стороне.

Почему? Потому что та система, которая существовала в Российской Федерации, я не беру девяностые годы, это развал, разброт и прочее, вот та, что складывалась с 2000 года, она, в общем, дальше существовать не сможет. Она показала, ну, скажем так, отрицательные способности и в развитии промышленности, в индустриализации, и во внешней политике. Посмотрите, как она распылила силы и утратила многие шансы, возможности. Да и в военном плане она показала себя очень-очень бледно.

Вот я думаю, что по итогам войны начнутся процессы так называемого транзита — судорожного поиска того, как жить дальше. А поскольку, в общем-то, в экономике очень большой, очень сильный кризис, начнутся попытки нового ускорения и перестройки.

Ну вот вторые, вторая будет попытка с Горбачёва. Но нам главное, чтобы вот эти вот эта попытка, неизбежная попытка уже не привела к новой Беловежской пуще, а что, когда отжившуюся систему тогда это была КПСС, чтобы её падение, её разрушение не означало разрушение государственности Российской Федерации. Это очень сложная задача. Вот.

Но пока надо к этому готовиться, друзья мои. Ну, хотя бы морально. Вот.

Потому что, как вы понимаете, по итогам войны, конечно, может бытьна попытка полного закручивания гаек, но крутить их дальше некуда будет. Резьба слетит, экономика от закручивания гаек только сильнее начнёт падать, люди никогда не будут новой нефтью потони не заменят её. Вот это означает, что будут очень бурные, турбулентные события.